?

Log in

No account? Create an account
[sticky post]Всё ясно?
sergedid

El comunismo controla cada aspecto de la vida de los que viven bajo él


Их не привлекает и не интересует благочестие.
Они даже морщатся от этого слова.
При том, что они не знают, что это такое, и никогда в благочестии не пребывали.
Но всё равно морщатся, их от этого корёжит.

Их интересует и привлекает ложно понятая «свобода» и ложно понятая «справедливость».
И колбаса по 2 р. 20 к. за кг.
«Справедливость», добытая любым, нечестным способом.
Ведь коммунизм – это право каждого на чужое.

Коммунизм – это, прежде всего, ложь. И совращение народа.
Такое расчетливое и подлое совращение и развращение, какого, можно смело сказать, не было с Сотворения мiра.

Вопрос о коммунизме – в первую очередь не политический, а нравственный.

Нет худшего позора, чем неприязнь к лучшим.

Коммунизм – мечта завистливых крыс, неудачников, ничтожеств.
Ограбить того, кто в жизни добился большего, чем ты, и считать, что поступил справедливо, «взяв и поделив».
Философия мрази.
Само упоминание коммунизма в каком-либо позитивном смысле для свободного, сильного, успешного, ценящего свою свободу и независимость человека недопустимо.
Коммунисты развязали классовую ненависть, дали возможность убогому скудоумному рабскому плебсу грабить и убивать. «Богатый? Раскулачить! Несогласный? Убить!».

КОММУНИЗМ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ МИРНЫМ. Коммунизм агрессивен по сути, по своей природе. Коммунизм – это кровь, терроризм. Насилие. И многое другое – мерзкое и преступное.

Коммунизм неизбежно ведет либо к полному разложению народа, либо к кровавой диктатуре какого-нибудь чудовищного Сталина (или Мао Цзе-дуна, или Пол Пота и т. п.).

Одно из самых отчаянных заблуждений – что «нам не годятся их методы», «мы не такие, как они», «это только у них – „до основанья, а затем“, мы же не можем им уподобляться».
Под этим соусом продолжают лелеять коммунистическую советскую мерзость – и она продолжает процветать и торжествовать.
И, подобно раковой опухоли, пронизывает всё.
Зло необходимо ИСКОРЕНЯТЬ. И уничтожать.


Они понимают только язык плетки.
И никакого другого языка они не понимают.

Пора усвоить раз и навсегда тезис об абсолютной УНИКАЛЬНОСТИ коммунизма в мiровой истории.
Пора отказаться от мудрствований о «витках», что «история повторяется», «возвращается», и т. д., и т. п. (Это довольно многих увлекает; и это может быть действительно верным где угодно, в чём угодно, – но не в случае с коммунизмом.)
Пора прекратить раз и навсегда любые, какие бы то ни было попытки сравнения и проведения исторических параллелей между коммунизмом – и чем-либо другим.
Это размывает и затушевывает главный тезис, объявленный выше. А то и вредит (представляя коммунизм как некое якобы исторически нормальное явление).

Необходимо полное, безкомпромиссное и абсолютное очищение от коммуно-советизма – даже от малейших его следов.
Это такая штука, что коготок увяз – всей птичке пропасть.

Всенародное покаяние – это единственная надежда и единственная возможность выкарабкаться.

http://sergedid.livejournal.com/1248.html
http://sergedid.livejournal.com/266935.html

Надеюсь, всё ясно?
Или всё еще до сих пор нет?!...

Хочу сказать со всей силой убеждения
sergedid


Хочу сказать со всей силой убеждения: этот сѵнодальный перевод делался тогда, когда ни о какой иной власти, кроме власти Помазанника Божия, никто не мог и помыслить. Поэтому ни о каком обвинении отцов Православной Церкви в неправильном переводе или искажении не может быть и речи.
Актуальность этой неточности перевода возникла исключительно после преступления 1917 года.

Революция разрушила слишком многое (чтобы не сказать – всё).
И все последствия этой катастрофы средний человек объять просто не в состоянии.
И эта частность – одна из очень многих. Обвинять за которую следует только коммунистов (но никак не православное духовенство).



[reposted post]ВСПОМНИМ ТУ ОСЕНЬ!..
shiropaev
reposted by sergedid
17 ноября 1941 года появился секретный Приказ Ставки Верховного Главного Командования № 0428.

Он гласил:

«Опыт последнего месяца войны показал, что германская армия плохо приспособлена к войне в зимних условиях, не имеет теплого одеяния и, испытывая огромные трудности от наступивших морозов, ютится в прифронтовой полосе в населенных пунктах. Самонадеянный до наглости противник собирался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда, но этому воспрепятствовали действия наших войск. На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20–30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.

Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом – такова неотложная задача, от решения которой во многом зависит ускорение разгрома врага и разложение его армии.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: Read more...Collapse )

(no subject)
sergedid
Тот, кто вслед за коммунистами и сталинистами (что одно и то же) употребляет словосочетание «православный коммунизм» или «православный сталинизм», – дурак.
Какой же он, к лешему, «православный»?!

Предоставьте им оперировать этими немыслимыми понятиями, а не уподобляйтесь им – и не дудите с ними в одну дуду.

(no subject)
sergedid

[reposted post]Ужасы Октябрьского переворота на рисунках очевидца.
maxim_nm
reposted by sergedid


Так, друзья, сегодня будет интересный пост о том, как на самом деле выглядел Октябрьский переворот 1917 года, который произошёл ровно сто два года назад. Фотоснимков тех лет сохранилось не так и много, но зато остались некоторые рисунки от художников документалистов — которых, впрочем, до наших дней дошло тоже не слишком много.

Картины, которые я покажу вам в сегодняшнем посте, произвели на меня в своё время громадное впечатление. Еще удивительнее то, что художник, нарисовавший их, жил в СССР — вполне успешно пережил сталинский террор 1930-х годов и его картины по какой-то причине не были уничтожены. Он много рисовал практически до последних дней жизни и даже в 1930-е продолжал время от времени троллить совок картинам вроде "Мордобой на пляже — культурное достижение по спорту!".

Итак, в сегодняшнем посте — правдивое изображение ужасов Октябрьского переворота от непосредственного свидетеля событий. Обязательно заходите под кат, пишите ваше мнение в комментариях, ну и в друзья добавляться не забывайте. И на телеграм-канал тоже подписывайтесь)

Читать дальше.Collapse )

________________________________________________________


Понравился пост? Обязательно расскажите друзьям про ужасы Октябрьского переворота, нажав на кнопочку ниже:


Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!
sergedid


Конечно, при Сталине было лучше!

Незабываемые впечатления детства...
Прогулка от Химкинского речного вокзала («Москва – порт пяти морей»!) – по каналу, через шлюзы...
На теплоходе «Иосиф Сталин», построенном в 1937 году!
Это его снимали в фильме «Волга-Волга» (1938)!

Остановка – «Солнечная поляна»...
Зеленая травка... Стрекозы летают...

Спасибо товарищу Сталину
за наше счастливое детство!


Там еще должен быть стакан с солью и гнутой алюминиевой ложкой.

Кстати, рецепт «сталинского» мороженого привез из Соединенных Штатов в 1938 году советский партийный функционер.
Так что оно вообще-то американское.


https://sergedid.livejournal.com/372567.html








День непримиримости — протопресвитер Василий Бощановский
sergedid
http://www.eshatologia.org/771-den-neprimirimosti.html?fbclid=IwAR3MyF8PxwK9xLcFEcjkY_DrScsl97WrCqefNeE9Ac5mHceJ4n5FsGD5Vcc

Из воспоминаний Константина Коровина о русской революции
sergedid


Во время русской смуты я слышал от солдат и вооруженных рабочих одну и ту же фразу: «Бей, все ломай. Потом еще лучше построим!»

Странно тоже, что в бунте бунтующие были враждебны ко всему, а особенно к хозяину, купцу, барину, и в то же время сами тут же торговали и хотели походить на хозяина, купца и одеться барином.

Все были настроены против техников, мастеров, инженеров, которых бросали в котел с расплавленным металлом. Старались попасть на железную дорогу, ехать было трудно, растеривались, не попав, отчаивались, когда испорченные вагоны не шли, и дрались из-за места в вагонах. Они не знали, что это создание техники и что это делают инженеры.

Весь русский бунт был против власти, людей распоряжающихся, начальствующих, но бунтующие люди были полны любоначалия; такого начальствующего тона, такой надменности я никогда не слыхал и не видал в другое время. Это было какое-то сладострастие начальствовать и только начальствовать.

Что бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому, что то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было говорить: «Да, верно». Говорить «нет» было нельзя – смерть. И эти люди через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.

Трамвай ходил по Москве, но только для избранных, привилегированных, т. е. рабочих фабрик и безчисленной власти. Я видел, что вагоны трамвая полны; первый женщинами, а второй мужчинами рабочими. Они ехали и не очень складно пели «Черные дни миновали».

При обыске у моего знакомого нашли бутылку водки. Ее схватили и кричали на него: «За это, товарищ, к стенке поставим». И тут же стали ее распивать. Но оказалась в бутылке вода. Какая разразилась брань... Власти так озлились, что арестовали знакомого и увезли. Он что-то долго просидел.

Власть на местах. Один латыш, бывший садовник-агроном, был комиссар в Переяславле. По фамилии Штюрме. Говорил мне: «На днях я на одной мельнице нашел сорок тысяч денег у мельника». – «Где нашли?» – спросил я. – «В сундуке у него. Подумайте, какой жулик. Эксплуататор. Я у него деньги, конечно, реквизировал и купил себе мотоциклетку. Деньги народные ведь». – «Что же вы их не отдали тем, кого он эксплуатировал?» – сказал я. Он удивился – «Где же их найдешь. И кому отдашь. Это нельзя... запрещено... Это будет развращение народных масс. За это мы расстреливаем».

После митинга в Большом театре, где была масса артистов и всякого народа, причастных к театру, уборная при ложах так называемых министерских и ложи директора, в которых стены были покрыты красным штофом, по окончании митинга были все загажены пятнами испражнений, замазаны пальцами.

Один коммунист, Иван из совхоза, увидел у меня маленькую коробочку жестяную из-под кнопок. Она была покрыта желтым лаком, блестела. Он взял ее в руки и сказал:
– А все вы и посейчас лучше нашего живете.
– А почему? – спросил я. – Ты видишь, Иван, я тоже овес ем толченый, как лошадь. Ни соли, ни сахару нет. Чем же лучше?
– Да вот, вишь, у вас коробочка-то какая.
– Хочешь, возьми, я тебе подарю.
Он, ничего не говоря, схватил коробочку и понес показывать жене.

Нюша-коммунистка жила в доме, где жил и я. Она позировала мне. У ней был «рабёнок», как она говорила. От начальника родила и была очень бедна и жалка, не имела ботинок, тряпками завязывала ноги, ходя по весеннему снегу. Говорила мне так:
– Вот нам говорили в совдепе: поделят богачей – всё нам раздадут, разделят равно. А теперь говорят в совдепе-то нам: слышь, у нас-то было мало богатых-то. А вот когда аглицких да мериканских милардеров разделют, то нам всем хватит тогда. Только старайтесь, говорят.

Тенор Собинов, который окончил университет, юридический факультет, всегда протестовавший против директора Императорских театров Теляковского, сам сделался директором Большого оперного театра. Сейчас же заказал мне писать с него портрет в серьезной позе. Портрет взял себе, не заплатив мне ничего. Ясно, что я подчиненный и должен работать для директора. Просто и правильно.

Шаляпин сочинил гимн революции и пел его в театре при огромном числе матросов и прочей публики из народа.
К знаменам, граждане, к знаменам,
Свобода счастье нам несет.
Когда приехал домой, то без него из его подвала реквизировали все его вино и продали в какой-то соседний трактир. Он обиделся.

– Теперь никакой собственности нет, – говорил мне умный один комиссар в провинции. – Всё всеобчее.
– Это верно, – говорю я. – Но вот штаны у вас, товарищ, верно, что ваши.
– Не, не, – ответил он. – Эти-то вот, с пузырями, – показал он на свои штаны, – я от убитого полковника снял.

Школу живописи в Москве вошли новые профессора: Машков, Кончаловский, Кузнецов, Куприн – и постановили: отменить прежнее название. Так. Преподавателей называть мастерами, а учеников подмастерьями, чтобы больше было похоже на завод или фабрику. Самые новые преподаватели оделись, как мастера, т. е. надели черные картузы, жилеты, застегнутые пуговицами до горла, как у разносчиков, штаны убрали в высокие сапоги, все новое. Действительно, были похожи на каких-то заводских мастеров. Поддевки. Я увидел, как Машков доставал носовой платок. Я сказал ему.
– Это не годится. Нужно сморкаться в руку наотмашь, а платки – это уж надо оставить.
Он свирепо посмотрел на меня.

Один взволнованный человек говорил мне, что надо все уничтожить и все сжечь. А потом все построить заново.
– Как, – спросил я, – и дома все сжечь?
– Конечно, и дома, – ответил он.
– А где же вы будете жить, пока построят новые?
– В земле, – ответил он без запинки.

Один коммунист по имени Сима говорил женщине, у которой было трое детей, своей тетке:
– Надо уничтожить эксплуатацию детьми матерей. Безобразие: непременно корми его грудью. А надо выдумать такие машины, чтобы кормить. Матери некогда – а она корми – возмутительно.

Коммунисты в доме поезда Троцкого получали много пищевых продуктов: ветчину, рыбу, икру, сахар, конфекты, шеколад и пр. Зернистую икру они ели деревянными ложками по три фунта и больше каждый. Говорили при этом:
– Эти сволочи, буржуи, любят икру.

Были дома с балконами. Ужасно не нравилось проходящим, если кто-нибудь выходил на балкон. Поглядывали, останавливались и ругались. Не нравилось. Но мне один знакомый сказал:
– Да, балконы не нравятся. Это ничего – выйти, еще не так сердятся. А вот что совершенно невозможно: выйти на балкон, взять стакан чаю, сесть и начать пить. Этого никто выдержать не может. Летят камни, убьют.

Во время так называемой революции собаки бегали по улицам одиноко. Они не подходили к людям, как бы совершенно отчуждавшись от них. Они имели вид потерянных и грустных существ. Они даже не оглядывались на свист: не верили больше людям. А также улетели из Москвы все голуби.

Опять...
sergedid
Опять встретилось, что «русские неправильно произносят немецкие названия городов, как и немцы неправильно произносят названия русских городов, и что с этим ничего не поделаешь»...

Die Hauptsache ist, что с этими вещами не только ничего не поделаешь, но и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ ничего делать!
Ни в коем случае нельзя заставлять (или даже пытаться заставлять) русского произносить в русской речи что-либо из этих вещей по-немецки, как и немца – произносить в немецкой речи что-либо по-русски. Это пагуба.
Единственный истинный путь: когда говоришь по-немецки – говори правильно по-немецки, а когда говоришь по-русски – говори правильно по-русски.
Существуют немецкие названия городов – и существуют русские названия городов.
Они бывают подчас вообще совершенно разными; но те случаи, когда названия похожи, имеют общий корень, – как раз чреваты непониманием истины.
Лейпциг – это русское название, а вовсе не неправильное произношение или неправильная транскрипция.
Тот, кто говорит ПО-РУССКИ «Ляйпциг», – не «ближе к оригиналу», а малограмотный человек, у которого каша в голове.
И в русском названии Кенигсберг не может быть никакой буквы Ё, по-русски – безударное Е и ударение на последнем слоге.
Я об этом довольно много писал:
https://sergedid.livejournal.com/50604.html
https://sergedid.livejournal.com/50260.html
https://sergedid.livejournal.com/335486.html
А подробнее всего – здесь:
https://sergedid.livejournal.com/8862.html

Львов по-немецки – Lemberg.
Но после ВМВ немцы пишут «Lwow» – «чтобы не было реваншизма»!..
А в последнее время появилось уродливое «Lwiw» – в угоду убогим украинским похотям.
https://sergedid.livejournal.com/45734.html